Газета Вилегодского района Архангельской области
2 мая 2015 г.
Главная Общество Военные дороги рядового Осмоловского
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Военные дороги рядового Осмоловского

21 марта 2015 года
Военные дороги рядового   Осмоловского

Владимир Николаевич Осмоловский – один их тех, кто был живым свидетелем той страшной войны. Что удивительно, он отчетливо помнит все о своих фронтовых дорогах. Сколько времени прошло, казалось бы, и забыть пора. Ан нет! Его рассказ получился длинным, но, думается, нам сейчас нужно ловить каждое слово оставшихся фронтовиков и записывать, записывать…

…Родился Владимир Николаевич в городе Курске в 1927 году. Семья была большая: четверо детей, он – младший. Отец работал на фабрике, мать – домохозяйка. В 1933 году случился страшный голод, кругом свирепствовал тиф. Заболели и умерли родители, а в то время старшие сестры жили уже отдельно: Галина работала, а Ирина училась в техникуме. Поэтому Николая, которому было 14 лет, и Володю – пяти лет – определили в Детский дом. Но там вместе они были не долго: как только Николай закончил семилетку, его взяли воспитанником в армию.
В Детском доме тоже было очень голодно, кормить детей было нечем, много умирало. Было принято решение распределить воспитанников по колхозам. Так Владимир оказался в селе Дунаевка, Гайворонского района. Поселили к одной, уже довольно пожилой женщине, десять воспитанников, и она должна была кормить их и следить за ними. Там и в школу пошел. Когда заканчивал первый класс, его нашла сестра Ирина, проживающая в городе Георгиевске Орджоникидзевского края (теперь Ставропольский). Поддерживала и переписку с братом Николаем, который, как оказалось, служил в Москве, играл в духовом оркестре. Помогал деньгами. Ирина забрала брата к себе. Владимир Николаевич, вспоминает, что жили на окраине города, и в ясную погоду из их окна был виден Эльбрус. Рядом были стадион и Детский дом, поэтому каждую свободную минуту Володя туда бегал, чтобы погонять в футбол с детдомовской детворой. Сестра запрещала ему туда ходить, и однажды он ушел в детдом сам.
В 1941 году закончил пять классов. В ведомости успеваемости, которую Владимир Николаевич хранит до сих пор, только «хорошо» и «отлично». За хорошую успеваемость парень был премирован новыми коньками. Только вот покататься на них не успел. Началась Великая Отечественная война, и вместо шестого класса пошел в ремесленное училище (поселке Хуторок Краснодарского края), учиться на слесаря-инструментальщика. И с первых же дней войны в его стенах учили и изготовляли инструменты для воинских частей.
Когда немцы взяли Ростов – на – Дону , перерезав дорогу на Москву, было решено ремесленное училище эвакуировать в Казань. До Махачкалы ехали поездом, потом до Астрахани плыли на пароходе, а уже из Астрахани их отправили на авиационный завод в Казани. С августа 1942 по октябрь работал пятнадцатилетний паренек слесарем-инструментальщиком. Твердо решил идти на войну, потому как считал: мол, брат Николай, наверное, воюет, а он тут время теряет.
С другом пришли в Ленинский райвоенкомат, там, конечно, спросили о возрасте, сказали правду: мол, пятнадцать лет исполнилось. Им ответили: «Рано еще вам воевать! Не переживайте на ваше время войны хватит!» Но через три дня он один уже снова перешагнул порог военкомата. В тот день призывали тех, кто родился в 1924 году. Поэтому решил прибавить возраст.
– Я мало чем отличался по росту и телосложению от парней, которые были меня на три года старше!, – рассказывает Владимир Николаевич.
Всех новобранцев отправили в учебный запасной полк в Марийскую республику. Два месяца изучал станковый пулемет «Максим». Учился прилежно, с закрытыми глазами мог собрать, разобрать, заправить свое орудие. С улыбкой вспоминает, как они были одеты. Верхняя одежда – венгерки поношенные, снятые с убитых, в крови и прострелянные, на голове – буденовки, на ногах обмотки (обуви не было), но зато всем выдали белые парадные перчатки.
Через два месяца, в декабре 1942 года, стала формироваться маршевая рота для отправки на фронт. В ожидании состава жили в лесу, в землянках. Это была станция Суслонгер. Мороз под сорок градусов, а они в своих обмотках. Кормили неважно: на все отделение давали оцинкованный тазик вареной мерзлой картошки и сухари. Строевые занятия были каждый день. Оружие, можно сказать, делали сами. Пришел целый вагон одних стволов оружейных из каких-то сгоревших складов, задачей бойцов было сделать приклад самостоятельно. Материалом служила сырая береза. Винтовка с таким прикладом весила вместо четырех килограммов – все восемь.
За серьезное отношение к учебе и военной подготовке пятнадцатилетнего паренька (конечно, не все знали, сколько ему лет: как уже писала выше, он прибавил года) назначили командиром отделения. В подчинении тридцатилетние бойцы и старше: кто после ранения, а кто – из вновь прибывших. Он очень стеснялся, вместо того, чтобы дать команду «за водой», сам брал ведра и шел первый. Надо дров наколоть, берет топор и идет, колет. Но дисциплина была железная.
Когда пришел эшелон, наконец-то выдали нормальную одежду: валенки, форму, шинели. Погрузились и в Москву поехали. Хлеб на станциях получали мерзлый, пилили его пилой-поперечкой, которой дрова на растопку распиливали. По прибытии в Москву опять три дня стояли в ожидании. Поговаривали: или в Ржев отправят, или – в Сталинград. Отправили в Ржев, на прифронтовую станцию Пена. Разгрузились и опять четверо суток без продовольствия. Те командиры, которые их сопровождали, обратно отправились, а новые еще не прибыли. За все это время по полстакана овса выдали. Наконец, начальство прибыло, поступили они в распоряжение первой танковой армии, которой командовал генерал М.Е. Катуков. Город Ржев был захвачен в ходе наступления немцев на Москву, но битву под столицей нашей Родины они уже проиграли, и германское командование требовало от своих войск удержать Ржев любой ценой. Мой собеседник вспоминает, какие безуспешные были атаки со стороны советских войск. Каждая следующая атака была, можно сказать, по трупам: «Это была зима 1942-43 годов. Не хватало сил нашей армии на этом рубеже, потому что огромное сражение было и под Сталинградом. Неважно было с военной техникой, боеприпасами, продовольствием. Ели подбитых лошадей. Пулемета пока тоже не давали, в атаки ходил с винтовкой».
В феврале 1-ю танковую армию перебрасывают на Курскую дугу. Владимира Николаевича определяют в пулеметный взвод. Под городом Обоянь стали укреплять линию обороны. Как командир отделения, он учил собирать и разбирать пулемет вновь прибывших на фронт. Пулеметчикам нужно было научиться быстро залезать на танк и слезать. Были и такие тренировки: солдат в окопе, а на него танк прет, надо было привыкнуть не бояться. Или залегали в окоп, подпускали танк на 20 метров к себе, стараясь попасть в него ручной гранатой. Каждое утро проводилась политинформация, постоянно напоминали, чтобы не теряли оружие, говорили: «Запомните! Без оружия вас не в один госпиталь не примут при ранении».
5 июля 1943 года немец пошел в наступление. Владимир Николаевич вспоминает: «Нас подняли по тревоге. Сидим в лесочке, ждем машины, мы же считались механизированной мотобригадой. Ждали, ждали, транспорт не пришел, пришлось на передовую идти пешком, а это 60 километров. После обеда вышли, к утру следующего дня пришли. У всех ноги стерты в кровь. Еще и пулеметы на себе несли. Я считался номером первым, нес двадцати восьми килограммовое «тело» пулемета, второй боец (номер два) нес станок в 32 килограмма, а два бойца – коробки с лентами, в каждой по 250 патронов. Пришли на передовую, а там полевая кухня, кашу раздают. Мы все обрадовались, ну, думаем, поедим, наконец-то. И только мы котелки достали, налетели немецкие самолеты, а прямо над нами пролетел «костыль», так на фронте называли самолет-корректировщик, он летал на предельно низких высотах. Рота в 120 человек разбежалась по кустам, еще до передовой не дошли, а уже двое убитых и два десятка раненых.
К вечеру опять двинулись на передовую. Вскоре поступил приказ «окапываться». Окопались, а местность была болотистая, и танки немецкие в нашу сторону не пошли, в обход двинулись. Нас опять перебрасывают на другую высоту. Мы должны были перерезать путь врагу. Стали опять окапываться, а сил-то уже не было, кое-как до колена вырыли и рухнули, обессиленные. А ночью нас опять на другую высоту перебрасывают, снова пришлось окапываться. А мы уже и лопатки-то в руках еле держим. Пока рыли, осмотрелись, невдалеке дзоты приметили. А утром артподготовка, немцы по нам так лупанули артиллерией, что мы в эти дзоты наперегонки бежали. Там и переждали. Когда совсем рассветало, видим – перед нами поле ржи, и вдалеке немцы в касках, мы от страха по ним огонь открыли, а в ответ – отборный русский мат. И тут мы поняли, что по своим стреляем, на наше счастье никого не задели. По оврагу пошли на те высоты, где ночью окапывались, а окопы, которые утром рыли, уже немцы заняли. Слышим мотопехота немецкая, взводный кричит: «Огонь!». Я строчу из пулемета, а из-за ржи, которая в рост человеческий, нет никакой видимости. Взводный выглянет, посмотрит и опять командует: «Огонь!». На третий раз его наповал сразило. Мы в овраге притаились, а мимо нас «тигры» немецкие движутся. Что делать? Взводный убит, решили в лесок отойти, замаскироваться. Пулемет разобрали и побежали. А в лесочке-то наши танки замаскированные стоят. Мы бежим, а танкист нам орет: «Куда? Назад! Держать оборону!» Мы обратно, тут взрыв. Осколок попал прямо в пулемет, который был у меня на плече и им стукнуло мне по голове. Я получил сильную контузию.
Пулемет у меня еле из рук забрали, он же был уже неисправный. Дали винтовку, и опять приказ: « Вперед!». Позади нас – заградотряд. «Катюши» стреляют, пошли в атаку танки. Грохот стоял, оглохнуть можно было! Винтовку дали, а в ней два патрона. Два раза стрельнул, и все! Да мы с винтовками не очень-то пока были и нужны: это было танковое сражение под Прохоровкой, которое произошло 12 июля 1943 года. С обеих сторон в этом сражении участвовало около 1200 танков и самоходных орудий. Немцам не удалось захватить Прохоровку и прорвать нашу оборону. Победа в битве на Курской дуге дала возможность нашей армии осуществить широкомасштабное наступление на всем южном направлении».

 


Тамара БЕБЯКИНА
Фото из семейного архива
В.Н. Осмоловского
Окончание
в след. номере

Комментарии (0)